Танго на простынях

Она его обнимала

Это было в спальне. На стене висели постеры и белая доска, на вешалке — тёмная одежда. На кровати лежало одеяло с узором и белая подушка.

Она лежала на спине. Он лежал на ней. Её руки обнимали его спину. Её рыжие волосы раскинулись на подушке. На её предплечье была видна татуировка. Красные трусики и пирсинг в пупке оставались на ней. Его тёмные шорты тоже.

Они лежали так первые минуты. Он не двигался. Она не двигалась. Её руки не отпускали его. Минуте к третьей её пальцы слегка пошевелились на его спине. Он повернул голову в сторону, к её плечу. Она приоткрыла глаза и снова закрыла. Одеяло с узором лежало сбоку, скомканное.

Потом он чуть приподнялся, опираясь на локти. Её руки всё так же держали его. Он посмотрел на её лицо. Она смотрела в потолок поверх его плеча. Он снова опустился на неё. Она провела ладонью по его спине, от лопаток к пояснице. Её рука остановилась на его шортах. Он сдвинулся чуть в сторону, и её рука соскользнула на простыню.

Они снова замерли. Он лежал на ней, она лежала на спине. Её рука оставалась на простыне рядом с его бедром. Белая доска на стене была чистой. Тёмная одежда на вешалке не шевелилась.

Она легла на живот

Он оставался на ней. Неподвижность первых минут сменилась медленным, тягучим движением. Его бёдра отрывались от её тела и снова опускались. Она лежала на спине, её руки лежали на его спине, её пальцы время от времени сжимались, впиваясь в кожу у него на лопатках, и разжимались снова. Рыжие волосы растекались по белой подушке. На её предплечье, там, где оно прижималось к его боку, была видна татуировка — тёмный, сложный узор, который то складывался в чёткий рисунок, когда мышцы напрягались, то расплывался, когда тело расслаблялось. Красная полоска трусиков давно была сброшена куда-то в ноги кровати, рядом с его тёмными шортами. Он лежал на ней, и вес его тела был единственной твёрдой вещью в комнате, где всё остальное — постеры на стенах, одежда на вешалке, складки одеяла — казалось, замерло и наблюдает.

Потом она перевернулась. Медленно, не заставляя его отстраниться полностью. Она повернулась под ним, как поворачивается во сне человек, ищущий прохлады на другой стороне подушки. Её плечо, её бедро, всё её тело развернулось, и она легла на живот. Лицо её ушло в сторону от него, в складки простыни. Он последовал за этим движением, не прерывая ритма, оставаясь сверху. Теперь его руки лежали по бокам от её головы, упираясь в матрас. Её спина была прямой линией, прерываемой лишь небольшим углублением позвоночника. Пирсинг в её пупке, маленькая металлическая точка, исчезал и появлялся снова в такт общему движению, когда её тело прогибалось под давлением. Он смотрел в затылок, в рыжую гриву волос, смешавшуюся с тенями на подушке.

Минуте к шестой ничего не изменилось, кроме положения. Движение было тем же самым, что и две минуты назад, и три. Оно было ровным и монотонным, как тиканье часов в пустой комнате. Словно это не они двигались, а сама комната медленно качалась вокруг них, возвращаясь к одному и тому же моменту снова и снова. На стене за ними белая доска была чистой. Никто не писал на ней мелом, не оставлял следов. Постеры висели ровно. Ни одна скоба не отходила от стены, ни один уголок не загибался. Вещи в комнате соблюдали свою неподвижность, как зрители соблюдают тишину в театре.

И снова.

И снова, пока она не начала новое движение, уже другое, которое принадлежало не этому повторению, а тому, что должно было случиться после.

Она села на него сверху

Минуты, на которых не менялось ничего

Потом она поднялась. Она перевернулась, оторвалась от него, и он на мгновение остался лежать на спине, один. Она села на него сверху, приняв его в себя, и остановилась. Её рыжие волосы спадали на его грудь. Её рука легла на его живот, и она смотрела поверх него, на белую доску на стене. Он не двигался, его руки лежали вдоль тела, ладонями вверх.

Они так и оставались. Минуты текли, а в комнате ничего не происходило. Он лежал под ней, она сидела на нём, и движение, начатое ею, застыло. Её татуировка на предплечье была неподвижна. Красные трусики валялись где-то в ногах кровати, рядом с его тёмными шортами. Одеяло с узором было сброшено, белая подушка смята. Они дышали, и больше ничего.

К началу	К концу
Он лежал на спине	Он продолжал лежать на спине
Она перевернулась на живот	Она сидела на нём верхом
Её руки опирались о кровать	Её рука лежала на его животе
Одежда лежала сброшенной в ногах	Одежда так и осталась в ногах

И так прошли минуты, которые никуда не вели. Постеры на стене не шелохнулись, тёмная одежда на вешалке не упала. Всё в комнате ждало, но ничего не случилось. Она сидела на нём, он лежал под ней, и время тянулось, не оставляя следа. Никто не пошевелился, чтобы что-то изменить.

Она наклонилась, снова села

Затем она наклонилась к нему. Её рыжие волосы рассыпались по его груди и по белой подушке под его головой. Она лежала на нём всем весом, и её губы оказались у его шеи. Он лежал на спине, его руки лежали вдоль тела, ладонями вверх.

Минуту они оставались так, почти не двигаясь. Только её предплечье с татуировкой медленно скользило по его плечу.

Потом она приподнялась. Снова села на него сверху, выпрямив спину. Руки её опустились на его грудь, пальцы слегка впились в кожу. Он лежал под ней, не двигаясь, его тёмные шорты были давно сброшены в ноги кровати.

Похожее собрано в одном месте — ххх.

• Шелковая нитка от красных трусиков, зацепившаяся за ножку вешалки, так и осталась висеть, покачиваясь от их движений.
• Мелкая монета, выкатившаяся из кармана его шорт, закатилась под кровать и больше не появлялась.
• Её серёжка, снятая ещё в начале и забытая на одеяле, подрагивала от каждого шага в соседней комнате.
• Запотевший стакан с водой на тумбочке медленно просыхал, оставляя на дереве мокрый след.
• Тень от ветки за окном скользила по белому полю доски на стене, смещалась и возвращалась.

Он снова оказался сверху

Потом она снова оказалась на спине. Он снова оказался сверху. Он был там, где был в самом начале, но всё было уже совсем другим. Движение не прерывалось, оно лишь сменило свой ритм, стало глубже и настойчивее.

Её рука легла на его бедро, пальцы вжались в кожу. Другая рука оставалась возле её головы, затерявшись в складках белой подушки. Он опирался на локти, его тёмные волосы падали на лоб. Они дышали в унисон, и этот звук заполнил комнату, вытеснив всё остальное.

Одеяло съехало на пол, его узорный край замер у края кровати. Постеры и доска на стене всё так же молчаливо наблюдали. Тёмная одежда на вешалке не шелохнулась. Минуты текли, сливаясь в одно непрерывное настоящее, где не было ни начала, ни конца, только это движение, это дыхание, эта комната.